Заключенiе

Г. Первый-Президентъ де-Бонфонъ (наконецъ-то онъ избавился отъ ненавистнаго прозванiя Крюшо) не умелъ осуществить ни одной изъ своихъ блистательныхъ надеждъ. Восемь дней спустя после своего выбора депутатомъ Сомюра, онъ вдругъ скоропостижно умеръ.

Безъ-сомненiя, Богъ, всегда справедливый и никогда напрасно некарающiй, хотелъ наказать его за коварные и низкiе разсчоты его на золото Евгенiи. Въ свадебномъ контракте, его-же сочиненiя, находилась статья, по которой каждый изъ супруговъ, въ случае смерти одного изъ нихъ, делался прямымъ, неоспоримымъ и неограниченнымъ наследникомъ другаго, если, разумеется, не будетъ законныхъ детей.

Евгенiя, наученная несчастiемъ верному взгляду и тонкому сужденiю, понимала совершенно своего мужа. Она ясно видела, что тотъ ждалъ ея смерти, чтобы поскорее обладать одному страшнымъ богатствомъ Евгенiи, увеличеннымъ двумя миллiонами дяди его, аббата, который наконецъ въ свою очередь предсталъ передъ Богомъ. — Евгенiя жалела Президента. — Провиденiе отмстило ее за низкое поведенiе Президента, слишкомъ-свято державшаго свое слово, данное бедной девушке, взявшей его въ припадке отчаянiя. Президенту не хотелось иметь наследника. Ему хотелось почестей и миллiоновъ.

Богъ пролилъ золото и блага земныя передъ беднымъ ангеломъ, котораго Онъ послалъ на землю заслужить свою долю небесную.

Евгенiя жила мыслiю, молитвами, помогала беднымъ, утешала несчастныхъ....

Госпожа де-Бонфонъ овдовела въ 37 летъ отъ-роду. Именiе ея считалось въ 25-ть миллiоновъ; она еще была хороша, но хороша, какъ женщина около сорока летъ. Черты лица ея нежныя, тихiя; вокругъ нея лучезарный венецъ благородства, мученичества; она уберегла свою душу отъ тлетворнаго дыханiя света; но вместе со всемъ этимъ въ ней заметны сухость и привычки старой девы. — Не-смотря на свой миллiонъ доходу, она живетъ также, какъ жила бедняжка Евгенiя Гранде; топить начинаютъ у ней въ те дни, какъ топили при отце ея. — Одета она также, какъ и мать ея. — Ее-бы могли прозвать скупою, если-бы не было известно всемъ, на что употреблялись ея доходы. — Она основала несколько школъ, богадельню, публичную библiотеку. — Церкви Сомюра приходятъ въ цветущее состоянiе. Все почитаютъ, уважаютъ Евгенiю. И это благородное сердце не награждено было ни любовью, ни дружбою, ни всемъ, чего жаждало, просило оно.

— Только ты одна меня любишь, говорила Нанете Евгенiя.

Тайно рука этой женщины простерта для врачеванiя ранъ жизненныхъ. — Она стремится къ небу, напутствуемая хоромъ благословенiй несчастныхъ и слезами благодарности. Великая душа ея уничтожаетъ и покрываетъ недостатки ея образованiя и прежнiя привычки. Вотъ повесть, вотъ картина жизни беднаго созданiя, женщины, которая «не отъ мiра сего», которая создана была быть нежнейшею супругою и не знала мужа, которая была-бы образцомъ матерей, и не насладилась счастiемъ быть матерью.

Въ судьбе человеческой, жизнь Евгенiи Гранде можетъ считаться образцомъ страдальческаго самоотверженiя, кротко противуставшаго людямъ и поглощеннаго ихъ бурною, нечистою массой. — Она вышла.... какъ изъ руки вдохновеннаго художника древней Грецiи выходитъ божественная статуя; но, во-время переезда въ чужую землю, мраморъ упадаетъ въ море и на-веки скрывается отъ людскихъ восторговъ, похвалъ и удивленiя.